Часть номер два. А во двор «Площадь перемен» он как начал ходить

 

Часть номер два. А во двор «Площадь перемен» он как начал ходить Елена Сергеевна: Если честно, я не знаю. Он все-таки взрослый человек, ему 31 год. Я считаю, что у каждого человека есть право на

Елена Сергеевна: Если честно, я не знаю. Он все-таки взрослый человек, ему 31 год. Я считаю, что у каждого человека есть право на личную жизнь, какие-то свои дела. Мне как маме всегда хочется больше знать о своем сыне, он не был скрытным, но рассказывал мне лишь то, что считал нужным. Такого, чтобы прийти и все выложить на тарелочке с голубой каемочкой не было. Я старалась не лезть в душу, потому что сама не люблю, когда у меня кто-то что-то выпытывает о том, о чем я не хочу говорить. Я не видела, чтобы он куда-то ходил, как на работу. У него работа была такая, что приходил иногда помоется, поест и ложится спать, потому что большая нагрузка.
В день трагедии вы с ним виделись
Елена Сергеевна: Да, у него накануне в магазине был переучет, который длился три дня. Он уволился с работы, провел переучет, планировал работать по своей первой специальности. Я спросила у него в вайбере, как дела, он сказал, что скоро будет дома. Пришел, полежал в ванной, потом поел, похвалил суп я уху сварила из семги и лег спать, хотел отоспаться, потому что переучет был фактически трое суток и он почти не спал. Когда проснулся, сказал, что пойдет на работу за велосипедом.
Потом вам уже позвонили из больницы
Елена Сергеевна: В полчетвертого ночи мне позвонили в дверь, я спросила: «Кто» Мне сказали, что хотят рассказать о Роме. Я открыла, стояли незнакомые девочки и ребята трое. Сказали, чтобы я не волновалась, что Рома сейчас в больнице скорой помощи, ему делают операцию. Говорили, что его схватили, избили, отвезли в РУВД, что его долго искали, не могли найти. Мне оставили номер телефона реанимации. Я всю ночь звонила, все время говорили, что идет операция.
Где-то в шесть часов или начале седьмого сказали, что операцию сделали, что он в тяжелейшем критическом состоянии. Когда я приехала в больницу, первое, что сказал врач: у Ромы нет шансов. Меня привели к нему в палату, я удивилась этому, потому что попасть в реанимацию непросто. Увидела сына, побыла там какое-то время, подержала за руку, разговаривала с ним, просила, чтобы жил, держался, говорила, что я с ним, рядом и что все будет хорошо. Потом мне сказали, что будет консилиум, ждут главного нейрохирурга Беларуси. После встречи мне сказали, что у Ромы только один шанс из тысячи. Это была просто надежда на чудо, на его организм. Врачи сказали, что самое страшное у него поврежден ствол головного мозга выше затылка, который отвечает за все функции организма. Не только за жизненно важные, как дыхание и сердцебиение, но даже за вкус, обоняние. Говорили, что ему нужна еще как минимум одна операция, но чтобы ее сделать, надо ждать, когда состояние стабилизируется. Я уехала, и буквально через 40 минут Роман умер.
Вы присылали в редакцию справку, где указано, что в крови Романа нет этанола, но представители Генпрокуратуры утверждают, что в биологических средах он был. Можете ли как-то это прокомментировать
Елена Сергеевна: Да, когда я была у Ромы в реанимации, я же сидела и читала медицинскую карту, и все анализы и информацию видела и зафиксировала для себя, я разговаривала с врачами. Я заявляю со 100% уверенностью, что Рома был трезв, и попросила врачей, чтобы они не держали это в секрете.
«Говорила, что все это время спала по дватри часа, вот в этой одежде я уехала к сыну в больницу 12 ноября утром и до сих пор в ней»
Роман умер 12 ноября, похоронили его 20 ноября на Северном кладбище. Прощание проходило в храме Воскресения Христова.
Что сейчас происходит в вашей жизни. Уголовное дело не завели
Елена Сергеевна: После смерти Ромы начался сумасшедший дом. Утром 13 ноября в судмедэкспертизе на улице Кижеватова сказали, что в Центральном РУВД нам нужно получить разрешение на получение тела. В тот же день мы поехали подавать заявление о возбуждении уголовного дела по факту смерти. Пока мы этим занимались, не успели в РУВД, попали туда уже в субботу, 14 ноября, где нам сказали, что разрешение на выдачу тела они не могут дать, так как дело передано в Генпрокуратуру и этим вопросом уже будут заниматься там. Справку о смерти в субботу в виде исключения нам выдали в судмедэкспертизе на улице Кижеватова. Исключение сделали, потому что паспорта Ромы у нас не было, так как все его личные вещи были изъяты, в том числе и паспорт.
В понедельник, 16 ноября, к 9 утра мы приехали в Генпрокуратуру. Там узнали, что пока не назначен ответственный по делу, поэтому нам предложили приехать попозже, после 11 утра. Когда специалиста уже назначили, попасть к нему на прием оказалось невозможным. Тогда мы с адвокатом оставили заявление с просьбой пустить, чтобы нас принял хоть кто-то из сотрудников. В заявлении оставили номера телефонов, по которым с нами можно связаться в любое время. Кроме того, просили пропустить на прием к одному из заместителей, который в этот день вел прием граждан. Но нам пояснили, что прием только по предварительной записи. В этот день из прокуратуры никто не перезвонил и не сообщил, могу ли я получить тело или нужно ждать экспертизу.
Но в 15.44 позвонили из Центрального РУВД и сообщили, что можно забирать тело. Мы вообще не поняли, почему нам звонят из РУВД по этому вопросу, если ранее говорили, что им уже занимается Генпрокуратура. Тем не менее мы решили поехать в морг на улицу Кижеватова за документами. Когда уже подъезжали примерно в 16.30, нам кто-то позвонил и сообщил, что тело сына находится в морге на Долгиновском тракте, звонивший не представился. Выяснить, так ли это, у нас не получилось: был конец рабочего дня. На Кижеватова тела действительно не оказалось, наш поход туда как раз и попал с камер видеонаблюдения в сюжет СТВ. Но там нам сообщили, что разрешение на выдачу тела сегодня передано в судмедэкспертизу и мы можем готовиться к похоронам, сказали, что в целом тело может находиться в морге до 45 суток, поэтому спешить некуда.
Рано утром 17 ноября мы поехали в морг на Долгиновский тракт, чтобы снять мерки нужно было купить одежду на похороны и головной убор. Этот момент тоже есть в сюжете, создается впечатление якобы мы пришли и не забрали тело. Но каким образом мы могли его забрать Вечером мы узнали, что разрешение на захоронение у экспертов есть, а утром уже должны были определить место прощания К слову, нам еще нужно было дождаться папу Ромы, который ехал из России. Это тоже вопрос не нескольких часов.
Вечером того же дня мне позвонили и пригласили на беседу в Генпрокуратуру. Там я и сказала, что мне постоянно звонят из РУВД, морга, у меня спрашивают, когда и где я буду хоронить сына, но как можно задавать этот вопрос, если я только сегодня начала планировать похороны
Во время этой беседы нам также сообщили, что пока нет оснований для возбуждения уголовного дела, но они все проверяют а нам остается только ждать.
Ольга: У нас даже не было времени просто посидеть и поплакать. Да, ночью приходишь, ложишься спать и на стрессе начинаешь осознавать всю ситуацию лежишь и плачешь. Но днем, пока мы бегали по всем инстанциям мысли наши были о том, как решить все эти проблемы. За эти дни по Минску мы наездили примерно 1500 километров.
Елена Сергеевна: Во время беседы я им говорила, что все это время спала по дватри часа, вот в этой одежде я уехала к сыну в больницу 12 ноября утром и до сих пор в ней. Мне хотелось хоть одну ночь поспать хотя бы пять часов. И вот меня убедили, что я могу успокоиться и идти домой отдыхать, меня никто не будет беспокоить. А с утра с новыми силами смогу приступить к решению вопросов. Но утром в среду в 9.06 звонит телефон, этот номер у меня был сохранен звонок из морга на Долгиновском тракте. И вот этот разговор и опубликовала Генпрокуратура. Но я не понимаю, что могло за ночь измениться Мне сказали идти высыпаться, но с утра я уже должна была знать место и время похорон
Ольга: Этот звонок выставили так, что создается впечатление, как будто он сделан в понедельник, и мы с понедельника не забираем тело. Но нам звонили в среду! И кроме подготовки к похоронам, мы занимались еще и тем, что опровергали эту информацию в СМИ.
После этого к вам из Генпрокуратуры обращались
Елена Сергеевна: Были какие-то звонки, но я не знаю, кто это звонил, потому что после этого не снимаю трубку. И после того, как я перестала это делать, к моей сестре на работу, а она работает на водоканале, пришли из горздрава, спросили, чем помочь в организации похорон, сказали, что помогут со всем, что нужно. Но сестра ответила, что вообще не занимается этим вопросом, не отвечает за него. У нее спросили, когда будут похороны, сказали, если они будут до выходных, то один расклад, а если на выходные другой. А когда мы поехали в Dana Mall за одеждой для Ромы, вообще началась детективная история.
Ольга: В торговом центре мы заметили за собой слежку. С одной стороны было смешно, что ты можешь их выявить. С другой, неприятно: с какой целью следят Может, они что-то с нами сделают, мы ведь не знаем, кто это: правоохранительные органы или какие-то преступники. Мы обычные люди, ходим в туалет, магазин, кафе, а за нами следят. С какой целью Мы не понимали и боялись.
«Голова занята тем, чтобы было возбуждено уголовное дело, чтобы виновные были наказаны по закону»
В сюжете на СТВ была запись разговора с женой Ромы, что она имела в виду Вы с ней после этого общались
Ольга: Я с ней разговаривала по этому поводу, она имела в виду, что прощание будет назначено на пятницу на определенное время. Она понимала, что людей придет много, мы это не собирались держать в секрете. Все же спрашивают, все ждут, хотят прийти проститься. Для людей с той же «Площади перемен» это большое горе, потому что произошло у них во дворе. А мы возьмем тайно похороним, скажем: «До свидания, ребята» Это не по-человечески.
Елена Сергеевна: Не по-христиански.
Ольга: Мы не хотели держать это в секрете, но великое событие тоже не собирались делать. Мы понимали, что выделим небольшой отрезок времени для прощания, сами попрощались раньше, чтобы наедине с Ромой побыть. И жена боялась, как она объясняет, что людей придет много, а параллельно приедут какие-то бусики, водометы, патрульные машины, ОМОН и начнут их разгонять, она называла цирком то, что со стороны силовых структур будет исходить агрессия, пройдут задержания. Она переживала, что ей придется беспокоиться о мирных людях, которые пришли проститься с ее мужем, а не прощаться с Романом. Она в каком-то смысле, возможно, злилась на сложившуюся ситуацию: что ей надо думать о чем-то стороннем, хотя она должна и хочет думать о том, что Рома умер и его больше нет.
Сейчас в каких мыслях проходит ваш день
Елена Сергеевна: Все, что я сейчас делаю, ради памяти Ромы. Я воспитала достойного человека, правильного, и я хотела бы, чтобы он остался в моей памяти, своих родных, близких, друзей и всех людей честным, достойным и порядочным человеком. Того, что сейчас происходит, быть не должно. Я хочу добиться правды.
Ольга: Рома этого не заслужил. Все, что о нем сейчас пытаются говорить, вообще не про него.
Елена Сергеевна: Я хочу, чтобы имя Ромы осталось чистым и честным таким, каким он был на самом деле. Вплетать сюда политические составляющие, интриги, какое-то кукловодство и все остальное это не про Рому. Это не про него и не про его ближайшее окружение.
Ольга: Сейчас у нас голова занята тем, чтобы было возбуждено уголовное дело, чтобы виновные были наказаны по закону, чтобы имя Романа не запятнали и не втоптали в грязь, не навесили на него то, чего на самом деле не было. Нам каждый день подкидывают новую порцию каких-то фейков, которые мы должны опровергать.
Елена Сергеевна: Понятно, что жизнь уже не будет прежней, по крайней мере моя.

Источник

Читайте также:

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *